«Век тревог» и мгновения счастья
Прошло много лет, и сейчас это ощущение повторилось. Как давно этого не было! …художественный фильм «Лев зимой» не просто произвел впечатление. Два часа мне казалось, что я там – в Англии ХII века, и принимаю активное участие в судьбе короля Генриха. Фильм не должен был закончиться – просто не имел права! А когда это случилось, я испытала чувство горького разочарования оттого, что на самом деле была просто его зрителем... Что-то разрушилось, и это было несправедливо!
Еще одно подобное ощущение – во время первого прочтения «Трех товарищей». И там я была участницей событий и действовала наравне с любимыми героями. Закрыта последняя страница романа – и снова горечь. Снова что-то рухнуло…
Сегодня было так же. Пролог. Мы «входим в образ». Семь возрастов.. Музыка набирает обороты и волнует как-то особенно… Семь стадий. Первая часть закончена. Очень хочется хлопать, но этого делать нельзя – мне давно известно это негласное правило. Все овации в финале. Симфонию ничто не должно прерывать!
С трудом не аплодирую. И отгоняю мысль, что начинается вторая часть, и потом будет конец. И опять что-то рухнет. Сегодня этого не хотелось особенно!
Похоронная песнь. Неужели большая часть уже позади? Маски. По счастливой случайности попала я в этот бурлящий мир, он окружает меня со всех сторон, наступает, делает своей, и выбраться отсюда мне отчаянно не хочется!
Я сижу так, что мне видны только склоненное к клавишам лицо пианистки и руки дирижера. Елена Бобович не просто играет симфонию, даже не проживает ее. Трудно найти верный глагол… Все – на лице, с которого я не спускаю глаз. Фортепиано звучит фантастически – в течение всей этой необыкновенной симфонии. Симфонии номер два «Век тревог» Леонарда Бернстайна. Столь же живыми вижу я руки Игоря Шаврука. Остальное закрывает крышка рояля. Это досадно – я люблю следить за работой дирижера и потому стараюсь сесть поближе к сцене. Маэстро Шаврук – отдельная страница моей бесконечной музыкальной саги. Особая. Мы обязательно дополним ее все новыми строками и представим вашему вниманию. Сейчас я вижу только его руки и понимаю, что это потрясающее везенье – спасибо крышке рояля. Лицо, о котором говорят - «хорошее», и которое я секундами успевала увидеть, сейчас закрыто и не мешает мне сосредоточиться на руках. И хотя движения Шаврука лишены дирижерской картинности - а она невольно притягивает взоры – его на первый взгляд скромная манера дирижировать выше всяческих похвал. Намного выше!
Эпилог. Все-таки это произошло. «Век тревог» остался позади, и снова забытое ощущение потери. Навалилось сразу, хотя я была к этому готова. Ужасно не хотелось уходить. Овации длились долго - Елена Бобович и Игорь Шаврук, а с ними вместе все музыканты оркестра сполна получили всю нашу искреннюю любовь и почтение, выраженные этим привычным театральным способом – аплодисментами. И цветами – сегодня в зале было много роз…
А теперь, оставшись одна, расскажу немного об этой музыке. Уже без эмоций, хотя как же о музыке – без эмоций…?
Леонард Бернстайн прекрасно понимал, что музыка – нечто большее, чем просто ноты, и учил этому мир. Все его творчество, яркое и неповторимое, было наполнено особой верой: убежденность, любовь и экспрессия необходимы для создания величайшей музыки. И он писал такую музыку! Если б маэстро создал одну лишь «Вестсайдскую историю», мир был бы благодарен ему и за это. Но он писал великолепные произведения для музыкальных театров – в традиционной манере бродвейских мюзиклов, и более академичные сочинения в духе романтизма. Бернстайн всегда стремился преодолеть разницу между серьезной и легкой музыкой. И с этой своей задачей блестящий композитор, дирижер, музыкальный писатель ХХ века тоже справлялся превосходно.
И вот, наконец, она – феерическая вторая симфония для фортепиано и оркестра. Бернстайн сделал попытку музыкального воплощения одноименной поэмы английского драматурга и поэта Уинстона Одена. Она - о трудных, подчас трагических жизненных коллизиях в поисках правды соотечественников композитора – американской молодежи. По окончании работы над партитурой маэстро с приятным удивлением обнаружил тесную связь между поэмой и музыкой, а само сочинение вопреки первоначальным замыслам вылилось в программную симфонию.
Глава 1-й части симфонии, «Семь возрастов», задумана автором как рассмотрение человеческой жизни с позиций четырех персонажей. Следующая за ней, «Семь стадий», - блуждание четырех героев по свету в поисках той самой правды, которую ищут все... Именно в этом месте симфонии я уже отчетливо почувствовала себя пятым персонажем. Как хотелось бы сказать об этом гениальному композитору… Леонард Берстайн, прожив большую яркую жизнь, покинул этот мир более десяти лет назад…
В трех разделах второй части сюжет определен менее отчетливо – расплывчато, символично… Только настроение… Ощущения… Ассоциации.. Каждый их четырех героев зачастую скрывает свои чувства, боясь испортить настроение остальным. И музыка такая же – чуть колеблющаяся, неопределенная, местами мятущаяся… Как звучит фортепиано… Именно ему досталась тонкая миссия погрузить нас в это настроение. И пианистка сделала это блистательно!
Мы движемся к эпилогу… Он поручен только оркестру. Лишь один аккорд должен убедить слушателей, что поиски правды – той самой вожделенной правды в мире тревог, продолжаются. Аккорд, виртуозно подхваченный солирующим фортепиано…
Первое исполнение симфонии Леонардо Бернстайна «Век тревог» в Одессе. Вот так это было. И все-таки, не передать. Мне – не передать. Великолепным музыкантам национального филармонического оркестра, маэстро Игорю Шавруку и молодой яркой пианистке Елена Бобович, у которой все еще только впереди, удалось сделать почти невозможное. Именно поэтому мне и не хватило слов…
Марина Ровинская |